В основе изменений в бронхах при астме лежит воспалительный процесс. Это воспаление особое, не похожее на воспаление, например, при вирусных или бактериальных инфекциях органов дыхания – бронхитах или пневмонии. Его часто называют аллергическим или иммунным, так как в нем главную роль играют клетки иммунной системы и аллергические антитела. Аллергическое воспаление в бронхах приводит к появлению характерных для астмы симптомов: кашля, одышки, свистящих хрипов, чувства стеснения в груди, приступов удушья. Чем более выражено воспаление, тем более серьезны симптомы заболевания. Однако воспаление при бронхиальной астме является хроническим (то есть постоянно присутствует у пациентов при любой тяжести течения заболевания и даже в отсутствие приступов), что требует столь же длительной и планомерной противовоспалительной терапии.

У большинства пациентов с бронхиальной астмой есть наследственная (генетическая) предрасположенность к избыточной продукции “аллергических” антител – иммуноглобулинов класса Е. Такую склонность организма к развитию аллергических реакций врачи называют атопией. Часто в одной семье бронхиальная астма передается из поколения в поколение, хотя наследуется не сама болезнь, а только предрасположенность к аллергическим заболеваниям, которая у одного человека может выразиться в развитии астмы, у другого – в виде аллергического ринита, а у третьего вообще не проявится. Пусковые механизмы для развития бронхиальной астмы могут быть разными – появление в доме животного, частые респираторные инфекции, ремонт в доме или на работе, переезд в другую климатическую зону и т.д.

Основные аллергены – это домашняя пыль, частицы кожи и выделения домашних животных (собаки, кошки, морской свинки, хомяка и т.д.), пыльца растений, споры плесневых грибов, пищевые продукты. Труднее всего бороться с вездесущей домашней пылью. Она состоит из множества компонентов, включая волокна тканей, споры грибов, пыльцу, выделения животных, но важнейшими ее аллергенами являются клещи домашней пыли. Резервуарами для домашних аллергенов служат “пылесборники”: мягкая мебель, матрасы и подушки, шторы, щели в полу, ковры и паласы, книги, старые газеты и журналы, безделушки. Чтобы выявить причинные аллергены, обычно используют кожные пробы, а если их нельзя провести или их результаты оказались неинформативными, то определяют содержание специфических иммуноглобулинов Е в сыворотке крови.

В последние годы в астмологии произошел большой прогресс: изменились научные представления о бронхиальной астме, улучшилась диагностика, появились новые эффективные подходы к лечению. Тем не менее метод полного излечения от бронхиальной астмы еще не найден, а целью лечения является достижение контроля над заболеванием. Это означает, что у пациентов должны практически отсутствовать симптомы болезни и ее обострения, а также не должно быть ограничений в повседневной деятельности из-за астмы. И это вовсе не утопия – контроль бронхиальной астмы вполне достижим у большинства пациентов.

Лечение пациентов с бронхиальной астмой состоит из противоаллергического режима и медикаментозной терапии. Все противоастматические лекарства подразделяются на два вида: препараты для неотложной помощи и препараты базисной (постоянной) терапии. Базисны препараты (прежде всего это ингаляционные глюкокорикостероиды) надо применять ежедневно и длительно. Очень важно самостоятельно не сокращать объем лечения при уменьшении и даже исчезновении симптомов – это решение может принять только врач. Правильное лечение астмы позволяет сократить риск обострений и госпитализаций, предотвратить осложнения и добиться контроля над болезнью.

Современная терапия делает возможным для астматика вести нормальный образ жизни и практически не вспоминать о своей болезни. Но определенные ограничения всё же есть. Прежде всего нельзя курить, ведь сигаретный дым усиливает воспаление в бронхах, усугубляет аллергические реакции и провоцирует частые обострения болезни. Это касается не только самих пациентов, но и их близких. Курение должно быть под запретом в доме, где живет человек с астмой, и уж совершенно недопустимо, чтобы родители травили дымом своего ребенка. Второе важное условие – соблюдение противоаллергического режима. Чем больше аллергенов попадает в бронхи, тем сильнее разыгрывается воспаление в них, поэтому нужно максимально оградить себя от действия аллергенов: не держать дома животных, бороться с пылью, соблюдать осторожность в период цветения тех растений, на пыльцу которых вы реагируете. Полностью избежать контакта с аллергенами невозможно, но даже уменьшение аллергенной нагрузки очень важно.

Напряженность аллергии в ряде случаев можно снизить с помощью специфической иммунотерапии, когда в организм вводят аллерген в возрастающих дозах. У этого метода есть ряд ограничений: причинные аллергены должны быть известны, их не должно быть много, а главное, бронхиальная астма не должна быть тяжелой. Если же какое-то условие не соблюдается, то специфическую иммунотерапию проводить нельзя.

Не так давно в нашем арсенале появилось лекарство под названием омализумаб, которое предназначено как раз для пациентов с тяжелой бронхиальной астмой и выраженной аллергией. Омализумаб представляет собой специальные антитела, которые связывают молекулы иммуноглобулина Е и делают их неактивными, благодаря этому предотвращается запуск реакций воспаления при контакте с аллергеном. Лечение проводится в виде подкожных инъекций один или два раза в месяц. Как было показано в международных клинических исследованиях, омализумаб уменьшает частоту обострений бронхиальной астмы и позволяет снизить дозы базисных препаратов. Такое лечение улучшает качество жизни астматиков, у которых именно аллергия не позволяет достичь контроля над астмой. Наряду с этим улучшается течение других аллергических заболеваний, часто сопутствующих бронхиальной астме, – аллергического ринита, проявлений пищевой непереносимости.

В целом можно сказать, что лечение омализумабом показано пациентам, у которых бронхиальная астма представляет собой неадекватно контролируемое тяжелое аллергическое заболевание. Надо обратить внимание на три важных момента. Во-первых, должен быть подтвержден диагноз бронхиальной астмы тяжелого или среднетяжелого течения. Во-вторых, должна быть доказана аллергическая природа астмы – следует определить уровень иммуноглобулина Е в сыворотке, от которого зависит выбор дозы препарата. В третьих, омализумаб не назначается в качестве единственного лекарства – он показан только пациентам, у которых бронхиальная астма не контролируется с помощью ингаляционных глюкокортикостероидов и бета агонистов длительного действия. Ограничения по возрасту действительно есть, но если еще недавно мы могли назначать этот препарат только взрослым и подросткам, то теперь омализумаб одобрен к применению и у детей в возрасте от 6 лет. Безусловно, терапию омализумабом может проводить только врач, имеющий достаточный опыт работы с этим препаратом и тщательно учитывающий особенности пациента.

СВ. Тютюнников, В.Н. Сероклинов, 

А.А. Чурсин, И.С. Тютюнникова, И.М. Антонова

А.М. Щегольков¹, В.П. Ярошенко¹, Н.Н. Кузнецов², А.А. Яковлева<sup>2

1</sup> Государственный институт усовершенствования врачей МО РФ
² Москва 6 ЦВКГ МО РФ
³ ООО «Астер-М», Москва

Внебольничная пневмония (ВП) относится к числу наиболее распространенных острых инфекционных заболеваний. Согласно проведенным эпидемиологическим исследованиям заболеваемость ВП в России достигает 14-20%о. Но эти цифры не являются окончательными, т.к. у отдельных категорий обследованных показатель заболеваемости ВП существенно выше (4, 5, 6).


По данным зарубежных эпидемиологических исследований, заболеваемость ВП у лиц молодого и среднего возраста составляет 3-12%о, а в старших возрастных группах -25-45%о (8, 9).

В настоящее время достигнуты значительные успехи в диагностике и лечении пневмоний, что связано с появлением современных методов обследования больных, атибактериальных препаратов, разработкой организационных подходов к лечению отдельных форм пневмоний и их осложнений. Однако и в настоящее время, как показывает анализ (6), данная тема остается в ряду наиболее актуальных проблем внутренней медицины и медицинской реабилитации.

Дело в том, что период биологического выздоровления больного ВП не ограничивается ее относительно кратковременной острой фазой. Морфологическое восстановление легочной ткани, функциональное восстановление респираторной системы и биологическая реституция организма больного длятся от 6 до 12 месяцев. Преодоление последствий болезни, общее оздоровление организма больного является задачей реабилитации, которая направлена на восстановление социальной дееспособности человека как члена общества, его трудоспособности (1, 7). При этом главным принципом выбора тактики реабилитационной терапии является принцип синдромно-патогенетический, который служит основой клинической индивидуализации лечебного стандарта (1, 2, 3).

Целью нашей работы явилось изучение особенностей клинической картины и клинико-функционального состояния больных ВП в периоде реконвалесценции и возможности повышения эффективности их медицинской реабилитации в условиях реабилитационного центра за счет применения электромагнитного излучения сантиметрового диапазона нетепловой интенсивности, источником которого являются новые отечественные изделия медицинской техники - аппараты для лечения астмы «Астер».

Для изучения эффективности разработанных реабилитационных программ обследованы 46 больных ВП в возрасте от 24 до 55 лет (средний возраст 41,2±5,3 г), поступивших на реабилитацию в реабилитационный центр на 14,3±2,5 сутки от начала стационарного лечения. Из них очаговая пневмония диагностирована у 39 (84,7%), крупозная - у 7 (15,3%) пациентов.

Диагностическая программа включала общеклинические, лабораторные (общий анализ крови, мочи, биохимические анализы, исследование кислотно-основного состояния и газов крови, иммунитета, мокроты), инструментальные (ЭКГ, ЭХО-КГ, рентгенография органов грудной клетки, исследование функции внешнего дыхания и микроциркуляции) и психофизиологические методы исследования.

Обследование больных ВП, поступивших для лечения в реабилитационный центр, показало, что критерии эффективности раннего госпитального этапа были удовлетворительными только в 9,1% случаев. У большинства больных ВП лечение классифицировалось, как «незавершенное». У 90,9% больных выявлялись различные остаточные изменения, которые вполне можно выделить в определенные синдромы, в том числе: остаточные изменения функции внешнего дыхания, остаточные воспалительные изменения, синдром остаточных астеновегетативных нарушений, синдром сенсибилизации, синдром взаимного отягощения, т.е. сочетание пневмонии с ишемической болезнью сердца и хроническим бронхитом.

У больных с синдромом остаточных нарушений функции внешнего дыхания определяющим было нарушение бронхиальной проходимости. У них были снижены показатели объемной скорости выдоха на всех уровнях бронхиального дерева, признаки рестрикции были выражены меньше. Одновременно с этим наблюдались существенные изменения газообмена. Проявления воспалительной активности были умеренными.

У больных с синдромом остаточных воспалительных изменений наблюдались остатки рентгенологических проявлений инфильтратов, нередко с их фиброзной трансформацией, с локальным усилением бронхососудистого рисунка. Были значительно повышены лабораторные проявления активности воспаления, выявлялась гипериммуноглобулинемия. Проявления бронхиальной обструкции наблюдались часто, но были менее выраженными.

Синдром остаточных астено-вегетативных нарушений, как следствие перенесенной респираторной инфекции, проявлялся главным образом психоэмоциональными нарушениями, астенизацией, изменениями внутреннней картины болезни: нарушением самочувствия, активности, настроения, заметным повышением реактивной и личностной тревожности, выраженными проявлениями симпатикотонии. Воспалительные изменения, как и нарушения функции внешнего дыхания (ФВД) были минимальными.

Синдром взаимного отягощения определяется сочетанием пневмонии с ишемической болезнью сердца и, нередко, с хроническим бронхитом. У этих больных отчетливо проявлялись симптомы функциональные нарушения, свойственные этим фоновым заболеваниям.

Сопутствующая патология усиливала дыхательные нарушения и способствовала затяжному течению пневмонии. Показатели ФВД были существенно ниже, чем в контроле, с наличием выраженных проявлений дыхательной недостаточности. Кроме того, отмечались выраженные нарушения гемодинамики по типу гиподинамии миокарда, снижалась толерантность к физической нагрузке (ТФН), нарастала гипоксемия.

Синдром сенсибилизации организма больных пневмонией на фоне бронхиальной астмы характеризовался проявлением аллергизации в анамнезе, наличием фонового аллергического заболевания, непереносимостью антибиотиков, наличием признаков воспаления, изменениями в системе микроциркуляции, гипериммуноглобулинемией (особенно IgA), выраженными нарушениями ФВД и снижением ТФН.

Для оценки эффективности реабилитационных программ больные ВП были разделены на 2 группы. В контрольную группу (КГ) вошли больные ВП (20 чел), получавшие обычную программу реабилитации: режим, диета, лечебная гимнастика, дозированная ходьба, фитотерапия, муколитические и отхаркивающие препараты, физиотерапия (ДМВ-терапия), психотерапия.

В результате проведенного лечения у больных КГ отмечалось улучшение общего состояния и положительная динамика большинства исследованных показателей. Однако у 2/3 больных этой группы к моменту выписки сохранялись кашель, одышка при физической нагрузке, раздражительность, астенизация. Динамика лабораторных, функциональных и психофизиологических показателей была несущественной. Таким образом, в общем, данная программа является, очевидно, не вполне индифферентной. При этом наиболее узким ее местом, как показал анализ, является отсутствие в ее структуре дифференцировки по синдромно-патогенетическому принципу.

В связи с недостаточной эффективностью медицинской реабилитации больных ВП по обычной программе, нами были разработаны и практически применялись в госпитальных условиях комплексные дифференцированные программы медицинской реабилитации. Они исходили из особенностей клинико-патогенетического варианта течения периода реконвалесценции пневмонии.

Для 26 больных основной группы (ОГ) с остаточными нарушениями ФВД и остаточными воспалительными изменениями в программу были включены специальные комплексы упражнений ЛГ, респираторные тренировки на тренажерах дыхания, воздействие электромагнитного излучения сантиметрового диапазона (λ ~ 7 см) нетепловой интенсивности (посредством применения аппарата «Астер»). Сеансы микроволнового воздействия длительностью по 10 минут проводились на область грудины 2 раза в день (утро, вечер) в течение 10 дней.

Проведение реабилитации по программе, основанной на патогенетическом и клинико-функциональном принципах с добавлением микроволнового воздействия за счет применения аппарата «Астер», обеспечило значительное улучшение клинического состояния больных ВП. У них улучшилось самочувствие, уменьшился или исчез кашель и улучшилось отхождение мокроты, что привело к более быстрому очищению от нее бронхов и уменьшилось ее суммарного объема. Физикальная картина нормализовалась практически у всех больных. Отмечено полное рентгенологическое разрешение воспалительного процесса.

По данным лабораторного исследования (таблица 1) отмечено уменьшение признаков воспаления, что подтверждалось статистически достоверным снижением количества лейкоцитов, фибриногена, СОЭ, улучшение реологических свойств крови (снижение протромбинового индекса (ПТИ) и повышение фибринолитической активности плазмы (ФАП)) и иммунитета.

Таблица 1.

Динамика лабораторных показателей у больных ВП ОГ в результате реабилитации по оптимизированной программе (М±m)

*- достоверность различия показателей (р<0,05)

Динамика показателей ФВД (таблица 2) свидетельствует об уменьшении частоты дыхания (ЧД), уменьшении гипервентиляции, увеличении жизненной (ЖЕЛ) и форсированной жизненной (ФЖЕЛ) емкости легких, улучшении показателей бронхиальной проходимости, особенно на уровне средних и мелких бронхов (статистически достоверный прирост объема форсированного выдоха за 1 сек (ОФВ1), максимальных объемных скоростей выдоха (МОС) на уровне 50% и 75% от ЖЕЛ). Увеличилась максимальная вентиляция легких (МВЛ).

Уменьшение воспалительных изменений в легких, улучшение показателей ФВД привели к нормализации газового состава крови, что подтверждалось статистически достоверным увеличением парциального давления кислорода (РО2) и снижением парциального давления углекислого газа (РСО2).

*- достоверность различия показателей (р<0,05)

Уменьшение воспалительных изменений в легких, улучшение показателей ФВД и оксигенации крови положительно сказалось на состоянии гемодинамики (таблица 3). У пациентов ОГ произошло статистически достоверное снижение частоты сердечных сокращений (ЧСС), увеличение ударного (УО) и минутного (МО) крови, снижение периферического сопротивления (ПСР). Увеличение сократительной способности миокарда подтверждалось достоверным приростом фракции выброса (ФВ). Улучшение гемодинамики малого круга кровообращения выражалось снижением среднего давления в легочной артерии (Ср.ДЛА). При исследовании микроциркуляции методом лазерной доплеровской флоуметрии у больных ОГ отмечен статистически достоверный прирост показателя микроциркуляции (ПМ), что свидетельствует об ослаблении пассивных механизмов регуляции и снижении застойных явлений в микроциркуляторном русле.

*- достоверность различия показателей (р<0,05)

Результаты положительного реабилитационного лечения больных ВП ОГ способствовали статистически достоверному повышению толерантности к физической нагрузке (ТФН) и сопровождались положительной динамикой психо-физиологических показателей и уменьшением тревожности (таблица 4).

Таблица. 4.

Динамика психофизиологических показателей у больных ВП ОГ в результате реабилитации по оптимизированной программе (М±m)

*- достоверность различия показателей (р<0,05)

Разработанная нами реабилитационная программа, основанная на синдромно-патогенетическом принципе, была эффективной у 88% больных. Таким образом, лечение внебольничной пневмонии на раннем госпитальном этапе, даже наиболее квалифицированное, не приводит к полному выздоровлению больного, что вызывает необходимость оптимизации программ реабилитации. Проведение реабилитации по программе, основанной на патогенетическом и клинико-функциональном принципах с добавлением микроволнового воздействия за счет применения аппарата «Астер», существенно повышает эффективность реабилитационных мероприятий.

1. Клячкин Л.М., Щегольков A.M. Медицинская реабилитация больных с заболеванием внутренних органов //Руководство для врачей. - М., «Медицина». - 2000. - 325с.
2. Клячкин Л.М., Малявин А.Г., Пономаренко Г.Н., Самойлов В.О., Щегольков A.M. Физические методы лечения в пульмонологии. - СПб.:СЛП, 1997.-316с.
3. Малявин А.Г. Реабилитация больных с поражением бронхолегочной системы //Медицинская реабилитация (руководство) под ред. В.М. Боголюбова.-М., 2007.-С.217-278.
4. Мусалимова Г.Г., Карзакова Л.М., Саперов В.Н. Внебольничные пневмонии //Пособие для врачей под ред. А.Г. Чучалина. — Санкт- Петербург: издательский дом «Новости правопорядка», 2006. - 60с.
5. Синопальников А.И., Козлов Р.С. Внебольничные инфекции дыхательных путей //Руководство для врачей. - М.: Премьер МТ, Наш Город, 2007.-352с.
6. Чучалин А.Г., Синопальников А.И. и др. Внебольничная пневмония у взрослых //Практические рекомендации по диагностике, лечению и профилактике. - М, ООО «Издательский дом «М- Вести», 2006.- 76с.
7. Щегольков A.M. Оптимизация этапной медицинской реабилитации больных пневмонией //Автореф. дис... докт. мед. наук. — М., 2000. —49с.
8. National Center for Health Statistics. Health, United States, 2006, with chartbook on trends in the health of Americans. Available at: www.cdc.gov/nchs/data/hu/husO6/pdf.
9. Woodhead M, Blasi F., et al. Guidelines for the management of adult lower respiratory tract infections. Eur Repir J 2005; 26: 1138-80.

Большинство хронических заболеваний, и бронхиальная астма в том числе, часто требует длительного, даже постоянного лечения. Человек, болеющий астмой, вынужден годами принимать лекарства для того, чтобы нормально дышать. И фармакология достигла больших успехов в создании эффективных и безопасных препаратов для лечения астмы. Но только ли в лекарствах спасение от этого недуга?

Нет, мы ни в коем случае не призываем отказаться от проверенных медикаментов в погоне за призрачной мечтой об излечении, а лишь предлагаем не забывать и о других возможностях помочь своему здоровью. Благодаря достижениям лекарственной терапии сейчас уже очень редко встречаются те тяжелые обострения, когда пациенты попадали в реанимацию и даже на аппарат искусственного дыхания. Мощные ингаляционные гормоны, бронхорасширяющие препараты длительного действия и другие лекарства заметно видоизменили болезнь, сделав ее течение не таким опасным. Научные разработки не останавливаются, и вот уже появились антитела, связывающие иммуноглобулины Е (они во многом обусловливают аллергические реакции при астме); комбинированные ингаляционные препараты эффективно внедряются в механизмы воспаления, составляющие суть бронхиальной астмы.

Лекарства хорошие есть, но…
Но решена ли проблема? Жизнь показывает, что не совсем. В последнее время специалисты всё больше говорят о контроле бронхиальной астмы. Полный контроль означает, что симптомы астмы отсутствуют (или почти отсутствуют), и жизнь астматика не отличается от жизни здорового человека (за исключением приема лекарств). Неполный контроль – болезнь дает о себе знать, но не слишком часто, самочувствие сносное. Наконец, об отсутствии контроля говорят, когда болезнь проявляет себя в полной мере и не дает человеку нормально жить.

Когда ученые в масштабных исследованиях изучили уровень контроля астмы, оказалось, что большинство астматиков испытывают симптомы в повседневной жизни достаточно часто, то есть у подавляющего числа из них болезнь не контролируется (частично или вовсе). Почему так происходит? Может быть, эти люди плохо лечатся: не принимают лекарства, не следуют назначениям врача? Да, нередко. Может, они не соблюдают противоаллергический режим? И это тоже. Курят? Болеют другими болезнями, осложняющими течение астмы? Не исключено. «Уходят в болезнь», чтобы найти сочувствие близких? Тоже бывает. В общем, есть очень много обстоятельств, на которые сложно влиять и которые объясняют, почему доктор, назначивший своему пациенту с астмой отличное лечение, не достиг результата.

Для здоровья надо потрудиться
Если у человека есть желание преодолеть свою астму, то он этого добьется. Он тщательно будет соблюдать назначения врача, правильно выполнять технику ингаляции, откажется от курения, уберет, насколько это возможно, аллергены из своего окружения, будет заниматься физическими упражнениями, закаливаться…

Правда, и для человека настойчивого бывают преграды. Специалисты, занимающиеся бронхиальной астмой, хорошо знают эти случаи: вот сидит «идеальный» пациент, всё соблюдающий, всем рекомендациям следующий, а контроль астмы не достигается. Начинается увеличение доз, переход на более мощные медикаменты… К сожалению, более «сильные» лекарства чаще вызывают нежелательные эффекты. Да и повышение дозы не всегда действенно и, главное, не всегда возможно по причинам безопасности. Именно поэтому в медицине существуют направления, разрабатывающие нелекарственные методы терапии. Кто не слышал об иглорефлексотерапии при астме? Среди читателей найдутся и те, кто обращался к травникам (правда, для людей с аллергией к пыльце это лечение противопоказано), а может быть, даже лечился гипнозом или голоданием.

Среди врачей, работающих в сфере официальной, традиционной медицины, также есть специалисты, которые больше доверяют немедикаментозным методам, – это физиотерапевты. Они уже давно применяют электромагнитные волны для лечения. Наверное, многим из вас в детстве доводилось под песочные часы принимать УВЧ, электрофорез или что-то подобное на больное ухо, нос или другой орган. Теперь же физиотерапия из поликлиник пришла «на дом», причем уже на качественно новом уровне.

Настроить клетки на волну
Известно, что клетки организма постоянно обмениваются между собой сигналами. Хорошо изучены различные вещества, с помощью которых осуществляется такое общение, – это гормоны, медиаторы, цитокины, кейлоны и др. Несколько десятилетий назад отечественными учеными была высказана, а затем и подтверждена идея о том, что клетки могут общаться между собой с помощью электромагнитных волн. При болезнях (в частности, при бронхиальной астме) такой обмен сигналами нарушается, волны перестают излучаться правильно, упорядоченно. А если на такие больные клетки подействовать сходным волновым излучением извне, то можно добиться нормализации этих волновых процессов.

Не останавливаясь на долгой (хотя и весьма интересной) истории разработки медицинских приборов, основанных на этом принципе, скажем, что в результате появился аппарат для лечения астмы под названием «Астер». Эта небольшая коробочка накладывается на грудь, и включается волновое излучение. Сеанс длится 8–12 минут, применяют его 2 раза в день, продолжительность курса различается у разных людей. Исследования показали, что такой метод лечения может существенно изменить течение астмы. Дополняя лекарственную терапию, он помогает достичь контроля болезни, о котором говорилось в начале статьи. Приступы становятся реже, их тяжесть существенно снижается. Особенно эффективен этот метод, как показала практика, у детей и молодых людей, а также у других астматиков без серьезных отягощающих заболеваний.

У людей, болеющих бронхитами, хронической обструктивной болезнью легких, бронхоэктазами, существенно облегчается отхождение мокроты. Это касается и бронхитов на фоне вирусной инфекции и  простуды, когда появляется заложенность в груди и мучительный кашель. Смягчение всех «грудных» симптомов налицо – этакий «электронный горчичник». Так что наука не стоит на месте, и, может быть, новые разработки методов нелекарственного воздействия заставят и врача и пациента по-иному взглянуть на проблему лечения бронхиальной астмы.

Г.М. Черняков¹, Л.С. Намазова<sup>2

1</sup> ООО «Новые Технологии», Санкт-Петербург
² Научный центр здоровья детей РАМН, Москва

Успехи, достигнутые к настоящему времени в медикаментозном лечении бронхиальной астмы (БА) сомнений не вызывают. Об этом свидетельствует внедрение термина «контроль над БА» как интегрированного показателя состояния пациента на фоне проводимой терапии. Согласно положениям современной Глобальной стратегии лечения и профилактики БА (GINA), целью лечения пациентов любого возраста с подтвержденным диагнозом «бронхиальная астма» является достижение и длительное поддержание, по возможности, полного контроля над болезнью.


При этом «полный контроль», согласно GINA, характеризуется тем, что у пациента «отсутствуют симптомы БА в дневное время, или они развиваются не чаще 2х раз в неделю; отсутствуют ограничения в повседневной активности, включая физические упражнения; отсутствуют ночные симптомы или пробуждения из-за БА; отсутствуют потребности в препаратах неотложной помощи, или их применяют не чаще 2-х раз в неделю), а также, регистрируются нормальные или близкие к нормальным показатели функции легких».

Качество жизни человека, полностью контролирующего БА, практически эквивалентно (при прочих равных условиях) качеству жизни людей, не имеющих проблем с функцией дыхательной системы. Единственным специи физическим и пока непреодолимым ограничением, является необходимость постоянного употребления препаратов базисной терапии, без чего контроль над болезнью неизбежно утрачивается. Все вышеизложенное делает необходимым внедрение в практику не только лекарственных препаратов, но и немедикаментозных методов лечения, которые бы обеспечивали контроль над БА. Особенно важным это является для детей, страдающих БА. В педиатрии в силу естественной настороженности, проявляемой в отношении любого длительного применения лекарственных препаратов, остро востребованным остается поиск немедикаментозных методов терапии БА, способных контролировать течение болезни, обеспечивать уменьшение доз лекарственных средств, а по возможности и полностью их исключить. Применение немедикаментозных методов лечебного воздействия в терапии легочных заболеваний вообще, по мнению большинства специалистов, работающих над этой проблемой, весьма перспективно. По мнению профессора Г.Б. Федосеева, применение немедикаментозных методов лечения обеспечивает активизацию многообразных естественных механизмов регуляции дыхательной системы, нарушения которых лежат в основе многообразия различных звеньев патогенеза БА. Лекарственные препараты, применение которых нацелено, в основном, на манифестные звенья патогенеза БА, по понятным причинам, аналогичной тонкой избирательностью своего действия не обладают. В связи с этим для повышения комплаентности терапии нужна персонификация врачебных назначений, которая предлагается в последних редакциях Глобальной стратегии лечения и профилактики БА через «развитие сотрудничества между пациентом и врачом».

Логическим развитием этого «компонента лечения и профилактики обострений бронхиальной астмы» вполне могли бы послужить рекомендации индивидуально ориентированного применения комплекса так называемых «альтернативных и комплементарных» методов. В их перечень входят приемы лечения, основанные на применении исключительно естественных факторов. Это: ингаляционные методы, различные методы респираторной поддержки и лечебной физкультуры, а также методы акупунктуры, диетотерапии, фитотерапии, мануальной терапии, натуротерапии (например, высокогорный климат, и условия солевых пещер), психокоррекции, суггестии и т.п. По существу воздействия на организм «альтернативные и комплементарные» методы в большинстве своем относятся к средствам тренирующей терапии, применение которых рационально лишь в стадии стихающего обострения или ремиссии БА, поскольку механизмы, за счет которых ликвидируется симптоматика обострений, находятся вне их компетенции. В спокойные же периоды вариативность реакций организма на внешние воздействия существенно расширяется за счет того, что доминирующими становятся индивидуальные особенности регуляторных и метаболических механизмов каждого пациента. В связи с этим сложно разработать рекомендации по применению этих методов на основании принципов доказательной медицины. Не упрощает ситуацию с выработкой верифицированных рекомендаций применения комплементарных методов значительная длительность лечебных курсов тренирующей терапии, проведение которых осуществляется обязательно в кабинете специалиста, санаторно-курортном учреждении или в определенной географической точке (в случае натуротерапии).

Не менее проблематично применение для лечения БА и стандартных физиотерапевтических методов, которые базируются на использовании искусственных источников энергии. Рассмотрение этой темы в глобальном масштабе (например, в структуре GINA) пока невозможно вообще в силу очень разного отношения к таким методам официальной медицины разных стран. Известно, в частности, что в большинстве стран Европы и США, официальное применение искусственных физических факторов в лечебной практике довольно строго ограничено, да и занимаются ими не врачи. В России физиотерапевтические методы используются для лечения различных заболеваний более широко.

Проблемы, с внедрением этих методов связаны с тем, что практически отсутствует методическая база для их применения. Например, для лечения БА, по данным современных российских руководств по физиотерапии, применяются более десятка вариантов искусственных физических факторов. В частности: электросонтерапия, диадинамотерапия, электропунктура, ультравысокочастотная терапия, франклинизация, инфитатерапия, интерференцтерапия, постоянная магнитотерапия, высокочастотная магнитотерапия, амплипульстерапия, дециметроволновая терапия, лазеротерапия и др. Однако критерии применения каждого метода у конкретного пациента не разработаны, так как не проводились сравнительные исследования эффективности физиотерапевтических методов лечения при различных вариантах течения БА, и не разрабатывались конкретные показания для их применения. Это связано с тем, что физиотерапевтические методы, рекомендованные к применению при БА, по существу не оказывают лечебный эффект, который характеризуется теми же признаками, которыми описываются результаты лечения того же заболевания обычными лекарственными препаратами.

По существу воздействия на целостный организм (локальные процессы характеризуются в другой терминологии), подобно большинству активных факторов естественного происхождения, искусственные физические факторы являются сугубо неспецифическими раздражителями. Они отличаются один от другого только стартовыми условиями, которые формируются в пределах тканей, вовлеченных в процесс непосредственного взаимодействия с воздействующим потоком энергии. Все вышеизложенное свидетельствует о том, что для реализации идеи применения немедикаментозных воздействий на организм, высказанной Г.Б. Федосеевым, готовых технических средств нет. В нужной мере для этого не пригодны ни методики, основанные на применении естественных активных факторов, ни физиотерапевтические методы, использующие искусственные источники энергии. Дело в том, что применение как тех, так и других факторов, если и может потенциально оказывать корригирующее влияние на состояние дыхательной системы, то исключительно непрямым путем. И при этом врач не может контролировать это воздействие. Помимо этого, крупным недостатком обоих вариантов немедикаментозных методов, описанных выше, является невозможность (хотя бы и по чисто техническим причинам) их перманентного использования, что является неотъемлемой частью применения базисных препаратов, обеспечивающих контроль над астмой.

Из этого следует, что наиболее радикальным тактическим ходом является полный отказ от попыток адаптации старых методов и поиск новых технических решений. Центральным пунктом технического задания на это новое решение является требование соответствия практической реализации немедикаментозного воздействия характеру лечения хронического заболевания. Это значит, что немедикаментозное воздействие должно быть организовано, по крайней мере, по тем же принципам, в соответствии с которыми организуется специфическое лекарственное лечение БА. В частности, крайне важно, чтобы воздействие могло осуществляться не фрагментарно (курсами), как это характерно для применения всех ныне известных нелекарственных методов терапии, а постоянно, как базовой лекарственной терапии, и быть эффективным как в периоды ремиссии заболевания, так и в периоды его обострений. Это требование влечет за собой необходимость решения целого комплекса чисто технических проблем, обусловленных необходимостью создать такой инструмент, которым можно было бы снабдить каждого пациента. В этот комплекс задач входят: обеспечение безопасности эксплуатации лечебного аппарата на уровне, соответствующем, как минимум, безопасности использования бытовых приборов; обеспечение возможности целевого использования лечебного инструмента совершенно необразованным потребителем; обеспечение надежности работы лечебного инструмента в широком диапазоне внешних условий и самодиагностики его исправности; обеспечение удобства целевой эксплуатации лечебного инструмента в любом положении пациента (сидя, лежа, стоя и проч.).

Следующим пунктом технического задания должно быть обеспечение строго целевого назначения лечебного инструмента. Это значит, что инструмент должен быть создан специально для лечения БА, или нескольких родственных (по одному или ряду признаков) заболеваний дыхательной системы. При этом аппарат должен быть, по возможности, универсальным по признаку эффективности его применения пациентами любого возраста и пола. Наконец, еще одним важным условием, которому должен удовлетворять создаваемый инструмент, является обеспечение возможности объективного обнаружения эффекта (или эффектов), который индуцируется применением данного инструмента и проявляется положительной динамикой клинических симптомов БА. Соответственно изложенным выше техническим требованиям к инструменту, предназначенному для немедикаментозного лечения БА, российскими учеными при поддержке российских предпринимателей разработан и недавно создан образец лечебного аппарата, которому в процессе его государственной регистрации было присвоено название «Астер». В Государственном реестре изделий медицинской техники аппарат для лечения астмы зарегистрирован под названием: «Устройство для неинвазивного воздействия на кожную проекцию дыхательных путей». Регистрационное удостоверение № ФС 022а2005/2581-05 от 19.12.05. В отношении этого аппарата проведены все, установленные соответствующим порядком, сертификационные мероприятия и получен Сертификат соответствия № РОСС RU.ИМ18.В00194.

Аппарат представляет собой портативный источник электромагнитного излучения сантиметрового диапазона (длина волны ~ 7 см) нетепловой интенсивности (ППЭ < 100 мкВт/см^2), приспособленный для индивидуального использования, как в условиях стационара, так и в домашних условиях, что особенно важно при лечении БА и других болезней легких в периоды относительной стабилизации патологического процесса. Длина волны излучения в данном случае соизмерима с размерами кожной зоны, определяемой на передней поверхности тела человека, в числе зон, именуемых «зонами Захарьина–Геда». Локализуется эта зона в пределах площади воображаемого треугольника, основание которого соответствует линии, проведенной от середины одной до середины другой ключицы, а две другие стороны проведены от середин обеих ключиц к вершине мечевидного отростка.

Пространственно временная структура излучения аппарата организована таким образом, что его воздействие адресуется непосредственно регуляторным механизмам дыхательной системы человека. Это обстоятельство принципиально отличает его от всех немедикаментозных методов, которые применяются для лечения БА, но влияние на дыхательную систему реализуются через активизацию преимущественно неспецифических защитных сил человеческого организма, вследствие воздействия на него энергии тех или иных искусственных физических факторов. Особенности аппарата делают его принципиально новым для проведения нелекарственной терапии БА. Вместе с тем он не является заменой медикаментозного лечения этого заболевания. Напротив, применять данный аппарат для лечения астмы, как лечебное средство, особенно во время первых нескольких недель его использования, рекомендуется только на фоне базисной лекарственной терапии.

Учитывая, что воздействие аппарата, будучи сопоставимо с лекарственными воздействиями по лечебному эффекту должно быть сопоставимо с лекарствами и по технологии его клинического освоения. Первым серьезным шагом в реализации этой технологии с полным правом можно назвать многоцентровое клиническое исследование, организованное и проведенное под эгидой Союза педиатров России в 2007 г. В исследовании приняли участие Научный центр здоровья детей РАМН (Москва), Сибирский государственный медицинский университет (Томск), Читинская государственная медицинская академия и Астраханская государственная медицинская академия. Целью исследования явилась выработка методических рекомендаций по длительному использованию аппарата «Астер» детьми, страдающими БА тяжелой и средней тяжести. Продолжительность наблюдения составила от 3 до 11 мес. Подробный отчет о результатах этого многоцентрового исследования будет представлен в одном из ближайших номеров журнала.

А. А. Алексеева¹, Е. А. Вишнева¹, Л. С. Намазова¹, Л. М. Огородова², М. А. Хан³, О. М. Конова<sup>1

1</sup> Научный центр здоровья детей РАМН, Москва
² Сибирская государственная медицинская академия
³ Научный центр физиотерапии и курортологии


В статье проанализировано современное состояние проблемы немедикаментозной терапии бронхиальной астмы (БА). Необходимость ее применения связана с сохраняющейся тенденцией к увеличению тяжелых случаев БА, а также не всегда эффективными стандартными схемами медикаментозного лечения заболевания. Авторами анонсирован физиотерапевтический аппарат «Астер», разработанный с использованием инновационных технологий, и предназначенный для неинвазивного воздействия электромагнитного излучения нетепловой интенсивности на область «легочного треугольника» тела человека. Для подтверждения эффективности аппарата у детей с БА, получающих адекватную степени тяжести базисную терапию, под эгидой Союза педиатров России проводится рандомизированное многоцентровое исследование. На фоне применения аппарата ожидается уменьшение проявлений и ликвидация нарушений функции дыхательной системы, имеющих место при БА и не до конца нивелирующихся применением современных противовоспалительных средств.

Бронхиальная астма (БА) является одним из самых распространенных аллергических заболеваний в детском возрасте. Во всем мире в течение последних лет отмечается тенденция к увеличению заболеваемости БА и ее более тяжелому течению. Несомненным является тот факт, что реабилитация пациентов, больных БА, имеет большое значение как для поддержания контроля над болезнью, так и для психосоциальной адаптации таких больных. Активно ведется поиск новых терапевтических подходов, совершенствование существующих препаратов и изучение эффективности совместного использования базисной терапии с другими методами лечения.

Однако в настоящее время эффективность использования методов нелекарственного воздействия изучена недостаточно. В связи с этим проблема профилактики, диагностики и лечения этого заболевания остается актуальной и приобретает первостепенное значение. Достигнутый в настоящее время прогресс в изучении механизмов развития БА явился основой для разработки новой концепции ее патогенеза, согласно которой основу астмы как болезни составляет хроническое аллергическое воспаление дыхательных путей и связанная с ним гиперреактивность бронхов. Эта концепция предопределила стратегию в терапии БА — проведение ступенчатой противовоспалительной терапии. Отсутствие должного контроля над болезнью и эффективностью терапии остается слабым звеном в длительном лечении больных БА.

Вместе с тем, хронический характер заболевания, постоянная угроза обострения диктуют необходимость поиска новых подходов к терапии [1, 2]. В настоящее время наряду с медикаментозным лечением БА достаточно широко применяются немедикаментозные методы, основанные на использовании естественных (природных) условий и физических воздействий. Среди них наиболее распространены спелеотерапия, рефлексотерапия, различные методы дыхательной и лечебной гимнастики, мануальная терапия, гомеопатия и др. По мнению многих исследователей, изучавших применение вышеописанных немедикаментозных воздействий, эффективность их достаточно велика [3]. Вместе с тем, в данной статье не обсуждаются методы биорезонансной терапии и интерференцтерапии, т.к. физическая компонента, положенная в их основу, имеет, по мнению ученых-физиков, весьма сомнительную ценность. В основе терапевтического воздействия горного климата (спелеотерапии) при БА у детей лежит активация универсальных адаптационных реакций организма. При этом создаются специальные спелеоклиматические камеры, воспроизводящие основные параметры лечебной среды подземных спелеотерапевтических комплексов. Так, например, особенностью сильвинитовой спелеоклиматической камеры является использование калийно-магниевых солей Верхнеекамского месторождения, содержащих, помимо натриевой соли (галита), калийную соль (сильвин), а также большинство микроэлементов в виде примесей. По некоторым данным, терапия БА у детей в сильвинитовой спелеоклиматической камере снижает интенсивность хронического аллергического воспаления в бронхах и положительно влияет на иммунную систему организма, что позволяет уменьшить объем и длительность применения лекарственных препаратов [4].

Еще одним часто применяемым немедикаментозным методом является рефлексотерапия — воздействие на биологически активные точки организма. Действие на эти точки проводят с помощью специальных тонких игл (иглотерапия), электрических импульсов небольшой мощности (электроакупунктура, компьютерная электроакупунктура), небольших металлических шариков (цубо-терапия), надавливания пальцами (акупрессура, шиацу). Положительное влияние такого воздействия на течение БА и нервно-психический статус пациента иногда действительно способно ликвидировать и предупреждать приступы затруднения дыхания, но при этом врач не имеет возможности регистрировать и контролировать изменения, произошедшие в организме под воздействием стимуляции биологически активных точек [5, 6]. Использование различных физиотерапевтических методов осложняется также отсутствием доказательной базы, обосновывающей механизмы их лечебного воздействия. Отсутствуют результаты исследования сравнительной эффективности физиотерапевтических методов и медикаментозного лечения БА у детей и взрослых. При этом сложности состоят в создании единых методов оценки показаний к применению того или иного немедикаментозного метода лечения астмы. Нет также возможности выбрать индивидуальную методику использования физиотерапевтических методов, ориентированную на каждого конкретного пациента. Отсутствует и убедительное (с позиций доказательной медицины) объяснение эффективности того или иного метода в лечении конкретного заболевания [7–9].

Учитывая необходимость расширения показаний к применению немедикаментозной терапии в сочетании со стандартными схемами медикаментозного лечения, в настоящее время ведется активный поиск новых эффективных методов воздействия на природу болезни [10–12]. Результатом этих исследований явилось создание отечественного инновационного аппарата «Астер». Эти аппараты для лечения астмы предназначен для нормализации нарушенной функции дыхательной системы. Лечебный эффект достигается за счет неинвазивного воздействия электромагнитного излучения заведомо нетепловой интенсивности на область «легочного треугольника» тела человека.

В настоящее время Союз педиатров России в ведущих детских клиниках страны проводит исследование клинической эффективности аппарата «Астер». Задачей рандомизированного, многоцентрового исследования является оценка клинической эффективности неинвазивного, нетеплового микроволнового воздействия на среднюю и тяжелую астму у детей, получающих адекватную степени тяжести базисную терапию, с целью уменьшения проявлений и ликвидации нарушений функции дыхательной системы, имеющих место при БА и не до конца нивелирующихся применением современных противовоспалительных средств.

Таким образом, создание комплексных программ ведения детей с бронхиальной астмой, включающих применение современных противовоспалительных средств и эффективных методов немедикаментозного лечения является чрезвычайно важной задачей современной педиатрии. Внедрение этих программ позволит существенно повысить эффективность проводимого лечения, обеспечить стойкую ремиссию болезни и улучшить качество жизни не только детей, страдающих бронхиальной астмой, но и членов их семей.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бронхиальная астма / Под ред. А.Г. Чучалина. — М.: Агар, 1997.
2. Федосеев Г.Б. проблема этиологии и патогенеза брон хиальной астмы и возможное немедикаментозное лечение. — Пульмонология. — 1993 — № 2. — С. 73–80.
3. Хан М.А. Физические методы в лечении бронхолегочных заболеваний у детей: Автореф. дис. … докт. мед. наук. — М., 1990. — С. 44.
4. Быкова М.В., Хан М.А. Клиническая эффективность интерференцтерапии при бронхиальной астме у детей. Новейшие технологии в физиотерапии — шаг в третье тысячелетие. Сборник трудов 5й научно-практической конференции. — М., 2001. — С. 13–14.
5. Зубкова С.М., Боголюбов В.М. Биофизические и физииологические механизмы лечебного действия электромагнитных излучений // Физиотерапия, бальнеотерапия и реабилитация. — 2003 — № 4. — С.3–12.
6. Клячкин Л.М., Малявин А.Г., Пономаренко Г.Н. и др. Физические методы лечения в пульмонологии. — СПб.:СЛП, 1997. — С. 316.
7. Геппе Н.А., Даирова Р.А., Урбах В.А. Тактика немедикаментозной терапии при бронхиальной астме у детей. Методы нелекарственной терапии, диагностика и коррекция здоровья. — М., ММА. 1993. — С. 54–55.
8. Yorke J., Fleming S.L., Shuldham C. A systematic review of psychological interventions for children with asthma //Pediatr. Pulmonol. — 2007. — V. 42, № 2. — Р. 114–124.
9. Кузнецова Л.В. Применение микроволновой иммуномодуляции в лечении больных бронхиальной астмой / 3й Национальный конгресс по болезням органов дыхания. — СПБ. — 1992. — № 756.
10. Беспалько Н.Н., Ревякина В.А., Блиновская О.П. и др. Лечение и реабилитация детей, страдающих бронхиальной астмой. Материалы Iго Международного конгресса «Традиционная медицина и питание: теоретические и практические аспекты». — М., 1994. — С. 355–356
11. Исмаилов Э.Ш. Биофизическое действие СВЧизлучений. — М.: Энергоатомиздат, 1984.
12. Garrod R., Lasserson T. Role of physiotherapy in the management of chronic lung diseases: An overview of systematic reviews // Respir. Med. — 2007. — V. 101, № 12. — Р. 2429–2436.

Г.М. Черняков


Последние годы ведется активный поиск новых путей медицинского нелекарственного воздействия на природу болезни. При этом большое внимание уделяется возможности использования воздействия электромагнитного излучения на организм человека. В настоящее время в рамках этих исследований российскими учеными создан аппарат с многообещающими эффектами для нелекарственного лечения хронических заболеваний органов дыхания.


Электрические явления были известны человечеству за многие века до нашей эры по эффекту притягивания некоторых легких предметов к другим предметам (например, янтарю, сере, алмазу и др.), которые предварительно были потерты о шерсть или кожу. Магнитные явления для своего обнаружения требовали магнитных материалов – таких, например, как железо – и потому были открыты существенно позднее (не раньше того, как люди научились выплавлять железо). Тем не менее вплоть до начала XVIII века науки об электричестве фактически не существовало, поскольку получать электричество в таком количестве, которого было бы достаточно для экспериментирования с этим предметом, люди научились только в начале XVIII века благодаря изобретению электрофорной машины (ее придумал английский физик-экспериментатор Ф. Гауксби). Важнейшие открытия в области электричества посыпались вслед за его изобретением как из рога изобилия. В 1729 г. С. Грей установил, что все вещества делятся на проводники и изоляторы (т.е. диэлектрики), а в 1733 г. Ш. Дюфе открыл существование двух типов электрических зарядов, которые позднее Б. Франклин назвал положительным и отрицательным зарядами. В конце первой половины XVIII века был изобретен первый конденсатор, каковым явилась «лейденская банка», способная накапливать и долго сохранять заряд столь значительной величины, что искру от батареи из нескольких банок «можно было видеть на расстоянии 200 шагов».

Однако начало поистине всеобщего увлечения электрическими явлениями положило открытие Б. Франклином атмосферного электричества. Потрясением даже для ученого люда открытие Франклина было потому, что до его опытов никто не сомневался в том, что гром возникает по причине ударов одного облака о другое. Эксперимент Франклина с запуском воздушного змея во время грозы был прост, но смертельно опасен: годом позже (в 1753 г.), проводя аналогичные опыты, погиб друг Ломоносова, академик Г.В. Рихман. Последняя четверть XVIII века ознаменована еще одним эпохальным событием – выходом в свет «Трактата о силах электричества при мышечном движении» (1791 г.), в котором итальянский врач и ученый Луиджи Гальвани описал эксперименты, свидетельствующие в пользу существования в природе «животного электричества». Несмотря на то что современникам Гальвани, уже много лет имевшим для экспериментов лейденскую банку, было хорошо известно о раздражающем действии электричества на нервы и мышцы, и даже были известны электрические скаты и угри, идея генерации электричества собственно живыми тканями наделала много шума.

Дело в том, что в ее свете становились бессмысленными дальнейшие рассуждения о душе и «жизненной силе» как источнике всякого движения живых объектов, поскольку главным действующим лицом в механизме обеспечения движения становился «электрический флюид». Понятно, что серьезными людьми столь значительный результат на веру не принимается, и опыты Гальвани немедленно подверглись многочисленным проверкам. Решил проверить их и Алессандро Вольта – к тому времени уже профессор физики, известный изобретением конденсатора и весьма чувствительного электроскопа. На всё про всё ушло у него менее 3 лет, но в процессе работы над опытами Гальвани ему удалось изобрести источник постоянного тока: гальванический элемент, или элемент Вольта (батарея таких элементов получила название вольтов столб), навеки вписавший его имя в скрижали истории мировой науки, и… «закрыть» открытие «животного электричества».

У Вольта в экспериментах всё получалось ровно так, как у Гальвани, но результаты экспериментов сами по себе ничего не открывают и не доказывают, будучи всего лишь поводом для размышлений над сущностью того, что удается наблюдать экспериментатору. Гальвани, принявший на веру умозаключение Джильберта о том, что в металлах, сколько их не натирай, электричество не возникает, не придал значения тому, что в большей части его опытов присутствовали не просто металлы как проводники «электрического флюида», а контакт двух разных металлов. Между тем такой контакт, как оказалось при анализе этого условия, является источником электричества уже самим фактом своего существования. Вольта тщательно исследовал это явление и убедился, что сила такого источника тем больше, чем дальше отстоят металлы друг от друга в ряду из 10 наименований, известном ныне как «ряд активности металлов». Из этого следовало, что вместо разговоров о «животном электричестве» опыты Гальвани скорее дают основание говорить об «электричестве металлическом» (Вольта, 1794 г.).

Увлекшись своими наблюдениями, Вольта проанализировал почти все, но не абсолютно все условия экспериментов Гальвани, и в это «почти» просочилась досадная поспешность с окончательными выводами относительно отсутствия в природе «животного электричества». Гальвани потратил 4 года на то, чтобы придумать и провести эксперименты, в которых можно было бы наблюдать описанное им явление, не прибегая к использованию металлов, но окончательный спор с Вольта проиграл, чем навлек на себя несметное количество насмешек, не выдержав которых, умер в 1798 г. Однако спустя 39 лет, имея новый, существенно более чувствительный в сравнении с приборами Вольта гальванометр Л. Нобили, итальянец К. Маттеучи, повторив лишь последние опыты Гальвани, навсегда реабилитировал его имя в истории мировой науки. Должная оценка существа открытия Гальвани, к сожалению, не озвучена и до настоящего времени. Причиной тому служит не чей-то злой умысел, но лишь объективные закономерности познания. Внутри этих закономерностей поиски ответа на вопрос «что это такое?», как правило, занимают то или иное историческое время, прежде чем созревает потребность обобщения частных знаний в интересах оценки сущности исследуемого явления в более широких категориях, позволяющих осмыслить как бы саму идею, оформленную совокупностью изученных уже частностей. В отношении «животного электричества» не озвученной пока остается его общебиологическая или, иначе, эволюционная роль.

Понятно, что в конце XVIII века даже формулировка такого вопроса была событием крайне маловероятным, поскольку до выхода в свет размышлений Ч. Дарвина о естественных механизмах, лежащих в основе многообразия биологических видов, было еще более полувека. Поэтому мышечное сокращение, обеспечивающее живому существу возможность перемещения в пространстве, рассматривалось исключительно как феномен, без акцента на том, что именно движение является универсальным механизмом, обеспечивающим выживание особи, ибо ускользание от внешних неприятностей есть оптимальный способ самосохранения. Ясно, что без аппарата движения этот принцип реализовать нельзя, а следовательно, невозможной становится и эволюция биосферы в целом.
Предпосылки к более широкому взгляду на открытие Гальвани стали витать в воздухе научного познания лишь к исходу ХХ столетия, и первые же прикосновения к ним (отнюдь еще не осмысление) проявились целым каскадом любопытнейших феноменов. Одним из наиболее интригующих в ряду этих феноменов является, пожалуй, феномен так называемого «информационного» действия электромагнитного излучения на живые объекты. Исторически доминанта вещественных категорий в теме изучения «животного электричества» сформировалась как следствие естественного развития науки в XIX столетии. Центральной его тенденцией явилось то, что единая наука, оформившаяся в течение предыдущего века в самостоятельный метод познания, стала прогрессивно дифференцироваться на отдельные ветви, в силу чего физика и биологические науки разошлись по разным цехам.

Физики, получив управляемый источник электричества в виде гальванической батареи, за очень короткое время открыли множество законов, характеризующих это явление, получили переменный ток и разобрались в том, что в основе всех электрических явлений, включая электрический ток, лежит невещественная субстанция – электрическое поле. Медики же, лишенные методической оснащенности физиков, прочно застряли в изучении «животного электричества» на категории тока, уходящей корнями в представления о некоем «электрическом флюиде», т.е. аналогу жидкости, способной течь подобно тому, как заряды в опыте «перетекают» с одного предмета на другой. Дело в том, что предпочтение категориям тока, по-видимому, подсознательно формируется в процессе общения с предметом, состояние которого определяется сплошь потоковыми показателями: током крови, током лимфы, током желчи, выделениями желез внутренней секреции и т.п.

У современных врачей к этому добавилось еще и то, что возмущение, которое наподобие волны способно распространяться по возбудимым мембранам, как выяснилось, реально формируется направленными потоками заряженных частиц, суть ионными токами. Правда, направлены эти токи не вдоль нервных и мышечных мембран, как это пред ставляли себе несколько поколений исследователей «животного электричества», а сквозь них, т.е. перпендикулярно направлению распространения возмущения, которое физически представляет собой не ток, а волну деполяризации (иначе говоря, волну локального изменения напряженности электрического поля, распределенного вдоль клеточной мембраны). В ином представлении феномен распространения возбуждения по нервам и мышцам никто и никогда не регистрировал, ибо все приборы, применяемые для этого (включая гальванометр Нобили, посредством которого Маттеучи доказал правоту Гальвани), отзываются исключительно на наличие в пространстве разности потенциалов электрического поля.

Однако инерция понятий так велика, что даже в современных изданиях, содержащих описание этого феномена, механизм распространения возбуждения излагается в терминах «локальных токов», предложенных еще в позапрошлом веке на основании весьма несовершенных экспериментов. Причем делается это без малейшей оглядки на то, что ток (направленное движение заряженных частиц) являет собой не более чем индикатор наличия в пространстве градиента электрического поля. Более чем за два века исследований «животного электричества» (считая от 26.09.1786 г., когда Гальвани провел первое наблюдение, описанное в его «Трактате») люди узнали, что:

1. электрические явления в живых организмах обеспечиваются наличием в составе тел животных подвижных и относительно фиксированных частиц, несущих на себе тот или иной заряд;
2. электрические явления, доступные для наблюдения на макроскопическом уровне, обеспечиваются наличием на цитоплазматической мембране каждой клетки организма трансмембранной разности потенциалов (потенциалов покоя), которые, в свою очередь, обеспечиваются неравномерным распределением заряженных частиц по разные стороны цитоплазматической мембраны клеток, имеющей избирательную проницаемость;
3. возбуждение клеточных мембран возникает при временном изменении селективной проницаемости клеточных мембран и временном же перераспределении относительно нее заряженных частиц;
4. возмущение (возбуждение), которое распространяется по возбудимым мембранам, представляет собой незатухающую волну, скорость которой зависит от диаметра нервных волокон;
5. при прочих равных условиях эта скорость во много раз увеличивается за счет изоляции большей части поверхности нервного волокна от проводящей среды посредством плотного окружения его материалом, имеющим диэлектрические свойства;
6. возбуждение якобы ни при каких условиях не способно перескакивать с одного нервного волокна на соседние нервные волокна;
7. возбуждение передается (вдоль пути его распространения) от одной клетки другой (неважно, нервной, мышечной или рецепторной) за счет участия в процессе химических посредников, и еще много важных деталей, констатацией которых можно было бы еще долго увеличивать это перечисление.

Добавим к перечисленным фактам то, что:

1. зная, как поддерживаются и восстанавливаются трансмембранные потенциалы в процессе генерации волны возбуждения, мы практически ничего не знаем о том, как они формируются изначально;
2. зная о разнообразии (в пределах двух порядков) скоростей распространения возбуждения по разным нервным проводникам, мы не имеем никаких гипотез по поводу того, зачем это надо;
3. зная о пользе миелинизации нервных проводников, мы не имеем внятного объяснения тому факту, что в основном миелинизация происходит в постнатальном периоде;
4. зная о том, что за счет волнообразной укладки нервных волокон в пучке их действии тельная протяженность существенно больше расстояния от источника возбуждения до его «адресата», мы пока еще не задумывались по поводу того, почему нервные проводники уложены так «нерационально» с точки зрения затрат времени на пробегание по ним возбуждения;
5. зная о колоссальной разветвленности нервных проводников автономной нервной системы и наличии множества пунктов их взаимопересечений, мы до сего времени толком не понимаем значения этой морфологи ческой их особенности.

Если учесть перечисленные нерешенные проблемы и внимательно проанализировать интимные механизмы реализации всех названных выше явлений, мы получим достаточно аргументов в пользу того, что в области исследования биоэлектрических явлений уже давно следовало бы отказаться от идеи «животного электричества», оформленной в терминологии, впитавшей в себя токовые категории, и сосредоточить внимание на изучении фундаментальной роли электромагнитных полей в обеспечении функциональной целостности живых организмов. Хорошим доводом в пользу этого тезиса является открытый еще в конце 60х годов прошлого столетия эффект обнаружения целостными живыми объектами воздействия на них столь слабых по интенсивности электромагнитных полей (ЭМП) и излучений (ЭМИ), что решительно никаких следов, достаточных для их регистрации аналитическими методами, эти воздействия в живых организмах не оставляли.

Открыл и описал этот эффект советский исследователь А.С. Пресман [1] и, предполагая существование принципиальной разницы физических и биологических механизмов формирования откликов на воздействие сверхслабых и относительно интенсивных ЭМИ и ЭМП, предложил называть открытые им эффекты «информационными». При этом в первую очередь при введении этого термина имелось в виду то обстоятельство, что обнаружить следы воздействия сверхслабых ЭМП и ЭМИ удавалось, как правило, лишь в форме того или иного изменения типичного поведения животных. В дополнение к этому А.С. Пресман указывал на то, что наилучшими объектами для наблюдения «информационного» воздействия являются даже не отдельные особи, а надорганизменные формирования типа «стая», «косяк» и т.п. Тем самым он сознательно делал акцент на том, что восприятие сверхслабых ЭМИ и ЭМП живыми организмами реализуется при полном отсутствии какой-либо специфичности по типу той, которая характерна для органов чувств животных, ибо стая, как целостный биообъект, таковыми органами, очевидно, не располагает. То обстоятельство, что монография А.С. Пресмана «Электромагнитные поля» и живая природа» вышла в свет и была издана в переводе в нескольких ведущих странах мира в самый разгар холодной войны, к сожалению, далеко не лучшим образом отразилось на судьбе его открытия.

Суть неприятности состояла в том, что некоторым недостаточно образованным, но власть имущим людям показалось, будто А.С. Пресман ненароком открыл для них уникальные возможности скрытого управления поведением людей, ибо органами чувств сверхслабые ЭМИ и ЭМП не обнаруживаются. Термин «информационное воздействие» прочтен при этом был, разумеется, заведомо превратно, а именно в таком контексте, при котором поток сверхслабого ЭМИ наделялся свойствами носителя некоего сообщения или, что неверно вдвойне, носителя «информации» [3]. Двойное заблуждение в последнем случае присутствует в силу того, что, согласно Шеннону (создателю теории информации), факт приема сообщения не тождественен факту поступления информации, ибо сообщение может быть «пустым», т.е. информации в себе не содержать. Вернемся к медицинскому применению сверхслабого электромагнитного излучения.

По результатам клинической практики, успешность лечебного воздействия на тело человека ЭМИ миллиметрового диапазона и нетепловой интенсивности базируется не столько на частоте излучения, сколько на методических деталях применения этого воздействующего фактора [2]. Доминирующими среди них являются: выбор точки (или системы точек) приложения воздействия на теле человека; назначение времени проведения сеансов воздействия (в течение суток) и определение продолжительности воздействия на выбранную точку (последовательности и длительности воздействия на каждую точку, если она не одна). Так, например, посредством одинакового по всем физическим параметрам воздействия ЭМИ миллиметрового диапазона на точки, лежащие на средней линии живота чуть ниже конца мечевидного отростка грудины и над верхним краем лобкового сочленения, можно добиться в первом случае ускоренного заживления язвы желудка, а во втором – ликвидации эрозии шейки матки. При этом вероятность успеха в обоих случаях в значительной мере зависит от того, насколько облучаемые участки кожи совпадают по локализации с биологически активными точками, которые рекомендуются для введения игл при лечении соответствующих заболеваний методом иглотерапии.

Из этого вытекает, что внешне определяемый эффект управления неким выделенным процессом в организме (например, процессом регенерации слизистой оболочки желудка или шейки матки), питающий собою впечатление о привнесении в объект извне какого-то информационного начала, в действительности предопределяется преимущественно внутренним устройством объекта. Становится всё более и более ясно на основе специальных экспериментальных исследований, что суть «информационного» воздействия состоит в том, что внешние электромагнитные поля, проникая в тело биологического объекта, взаимодействуют не с поглощающими его энергию вещественными образованиями, а с интегральными электромагнитными полями внутреннего пространства организма. Причем существенный для организма эффект такого взаимодействия возникает лишь при условии, когда суперпозиция внешнего поля реализуется на внутреннем поле, имеющем аналогичные пространственно-временные характеристики. Так, например, используя внешнее поле миллиметрового диапазона, информационный эффект логично ожидать лишь в тех случаях, когда воздействие осуществляется в пределах пространства, тем или иным (но обязательно естественным) образом конкретизированного в том же геометрическом порядке. В соответствии с этим тезисом наиболее выраженные лечебные эффекты применения ЭМИ миллиметрового диапазона следует ожидать в тех случаях, когда воздействие направлено на область биологически активных точек, естественно «очерченную» на кожной поверхности площадью, имеющей в поперечнике размер, соизмеримый с длиной волны используемого лечебного фактора, что и подтверждается практикой.

Изложенный выше гипотетический взгляд на существо «информационного» действия сверхслабых ЭМИ в последние полтора года получил подтверждение в ходе довольно широких медицинских испытаний нового, созданного российскими учеными образца аппарата, предназначенного для лечения ряда легочных заболеваний немикробной этиологии (в основном бронхиальной астмы (БА) и хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ)). Изделие, получившее название «Астер», представляет собой портативный источник электромагнитного излучения сантиметрового диапазона (λ ~ 7 см) нетепловой интенсивности (плотность потока энергии ≤100 мкВт см–2), приспособленный для индивидуального использования как в условиях стационара, так и в домашних условиях, что особенно важно при лечении хронической обструктивной болезни легких и БА в периоды относительной стабилизации патологического процесса. Длина волны излучения в данном случае соизмерима с размерами кожной зоны, определяемой на передней поверхности тела человека в числе зон, именуемых «зонами Захарьина–Геда». Локализуется эта зона в пределах площади воображаемого треугольника, основание которого соответствует линии, проведенной от середины одной до середины другой ключицы, а две другие стороны проведены от середин обеих ключиц к вершине мечевидного отростка.

Испытания, необходимые для сертификации аппарата, показали его высокую эффективность и безопасность. Однако на этом изучение эффективности прибора не закончилось. В настоящее время интенсивно проводятся исследования, направленные на уточнение механизмов действия излучения на клеточном уровне, отрабатываются показания. Промежуточные результаты весьма обнадеживающие. При БА прибор является эффективным дополнением к лекарственной терапии, усиливая клиническую эффективность последней, причем чем «моложе» БА, тем эффект существенней. При бронхитах, ХОБЛ применение аппарата вызывает заметное улучшение отхождения мокроты и облегчение одышки. Исходя из общебиологических представлений о функциональном состоянии клеток при легочной патологии можно предположить, что в конечном счете на клеточном уровне происходят процессы, приводящие к торможению воспаления, что, конечно, требует дальнейшего уточнения. Тем не менее уже сейчас можно с уверенностью говорить, что аппараты для лечения астмы «Астер» как источники нетеплового волнового воздействия целесообразно применять при комплексной терапии БА и ХОБЛ. В скором будущем ожидаются публикации, которые более полно ответят на вопросы, связанные с научным обоснованием применения аппарата.

Список литературы:

1. Пресман А.С. Электромагнитные поля и живая природа. М., 1968.
2. Черняков Г.М., Корочкин В.Л., Бабенко А.П., Бигдай Е.В. Реакции биосистем разной сложности на воздействие КВЧ излучения низкой интенсивности // Миллиметровые волны в медицине и биологии / Под ред. Девяткова Н.Д. М., 1989. С. 140–167.
3. Зубкова С.М., Боголюбов В.М. Биофизические и физиологические механизмы лечебного действия электромагнитных излучений // Физиотерапия, бальнеология и реабилитация. 2004. № 1. С. 3–12.

Г. М. Черняков, А. A. Яковлева

Электрические явления были известны человечеству за многие века до нашей эры по эффекту притягивания некоторых легких предметов к другим предметам (например, янтарю, сере, алмазу и др.), которые предварительно были потерты о шерсть или кожу. Магнитные явления для своего обнаружения требовали магнитных материалов – таких, например, как железо – и потому были открыты существенно позднее (не раньше того, как люди научились выплавлять железо).


Тем не менее вплоть до начала XVIII века науки об электричестве фактически не существовало, поскольку получать электричество в таком количестве, которого было бы достаточно для экспериментирования с этим предметом, люди научились только в начале XVIII в. благодаря изобретению электрофорной машины (ее придумал английский физик-экспериментатор Ф. Гауксби). Важнейшие открытия в области электричества посыпались вслед за его изобретением как из рога изобилия. В 1729 г. С. Грей установил, что все вещества делятся на проводники и изоляторы (т.е. диэлектрики), а в 1733 г. Ш. Дюфе открыл существование двух типов электрических зарядов, которые позднее Б. Франклин назвал «положительным» и «отрицательным» зарядами. В конце первой половины XVIII века был изобретен первый конденсатор, каковым явилась «лейденская банка», способная накапливать и долго сохранять заряд столь значительной величины, что искру от батареи из нескольких банок «можно было видеть на расстоянии 200 шагов».
 

Однако начало поистине всеобщего увлечения электрическими явлениями положило открытие Б. Франклином атмосферного электричества. Потрясением даже для ученого люда открытие Франклина было потому, что до его опытов никто не сомневался в том, что гром возникает по причине ударов одного облака о другое. Эксперимент Франклина с запуском воздушного змея во время грозы был прост, но смертельно опасен: годом позже (в 1753 г.), проводя аналогичные опыты, погиб друг Ломоносова, академик Г.В. Рихман. Последняя четверть XVIII века ознаменована еще одним эпохальным событием – выходом в свет «Трактата о силах электричества при мышечном движении» (1791 г.), в котором итальянский врач и ученый Луиджи Гальвани описал эксперименты, свидетельствующие в пользу существования в природе «животного электричества». Несмотря на то что современникам Гальвани, уже много лет имевшим для экспериментов лейденскую банку, было хорошо известно о раздражающем действии электричества на нервы и мышцы, и даже были известны электрические скаты и угри, идея генерации электричества собственно живыми тканями наделала много шума.

Дело в том, что в ее свете становились бессмысленными дальнейшие рассуждения о душе и «жизненной силе» как источнике всякого движения живых объектов, поскольку главным действующим лицом в механизме обеспечения движения становился «электрический флюид». Понятно, что серьезными людьми столь значительный результат на веру не принимается, и опыты Гальвани немедленно подверглись многочисленным проверкам. Решил проверить их и Алессандро Вольта – к тому времени уже профессор физики, известный изобретением конденсатора и весьма чувствительного электроскопа. На всё про всё ушло у него менее 3 лет, но в процессе работы над опытами Гальвани ему удалось изобрести источник постоянного тока: гальванический элемент, или элемент Вольта (батарея таких элементов получила название вольтов столб), навеки вписавший его имя в скрижали истории мировой науки, и… «закрыть» открытие «животного электричества».

У Вольта в экспериментах всё получалось ровно так, как у Гальвани, но результаты экспериментов сами по себе ничего не открывают и не доказывают, будучи всего лишь поводом для размышлений над сущностью того, что удается наблюдать экспериментатору. Гальвани, принявший на веру умозаключение Джильберта о том, что в металлах, сколько их не натирай, электричество не возникает, не придал значения тому, что в большей части его опытов присутствовали не просто металлы как проводники «электрического флюида», а контакт двух разных металлов. Между тем такой контакт, как оказалось при анализе этого условия, является источником электричества уже самим фактом своего существования. Вольта тщательно исследовал это явление и убедился, что сила такого источника тем больше, чем дальше отстоят металлы друг от друга в ряду из 10 наименований, известном ныне как «ряд активности металлов». Из этого следовало, что вместо разговоров о «животном электричестве» опыты Гальвани скорее дают основание говорить об «электричестве металлическом» (Вольта, 1794 г.).

Увлекшись своими наблюдениями, Вольта проанализировал почти все, но не абсолютно все условия экспериментов Гальвани, и в это «почти» просочилась досадная поспешность с окончательными выводами относительно отсутствия в природе «животного электричества». Гальвани потратил 4 года на то, чтобы придумать и провести эксперименты, в которых можно было бы наблюдать описанное им явление, не прибегая к использованию металлов, но окончательный спор с Вольта проиграл, чем навлек на себя несметное количество насмешек, не выдержав которые, умер в 1798 г. Однако спустя 39 лет, имея новый, существенно более чувствительный в сравнении с приборами Вольта гальванометр Л. Нобили, итальянец К. Маттеучи, повторив лишь последние опыты Гальвани, навсегда реабилитировал его имя в истории мировой науки. Должная оценка существа открытия Гальвани, к сожалению, не озвучена и до настоящего времени. Причиной тому служит не чей-то злой умысел, но лишь объективные закономерности познания. Внутри этих закономерностей поиски ответа на вопрос «что это такое?», как правило, занимают то или иное историческое время, прежде чем созревает потребность обобщения частных знаний в интересах оценки сущности исследуемого явления в более широких категориях, позволяющих осмыслить как бы саму идею, оформленную совокупностью изученных уже частностей. В отношении «животного электричества» не озвученной пока остается его общебиологическая или, иначе, эволюционная роль.

Понятно, что в конце XVIII века даже формулировка такого вопроса была событием крайне маловероятным, поскольку до выхода в свет размышлений Ч. Дарвина о естественных механизмах, лежащих в основе многообразия биологических видов, было еще более полувека. Поэтому мышечное сокращение, обеспечивающее живому существу возможность перемещения в пространстве, рассматривалось исключительно как феномен, без акцента на том, что именно движение является универсальным механизмом, обеспечивающим выживание особи, ибо ускользание от внешних неприятностей есть оптимальный способ самосохранения. Ясно, что без аппарата движения этот принцип реализовать нельзя, а следовательно, невозможной становится и эволюция биосферы в целом.
Предпосылки к более широкому взгляду на открытие Гальвани стали витать в воздухе научного познания лишь к исходу ХХ столетия, и первые же прикосновения к ним (отнюдь еще не осмысление) проявились целым каскадом любопытнейших феноменов. Одним из наиболее интригующих в ряду этих феноменов является, пожалуй, феномен так называемого «информационного» действия электромагнитного излучения на живые объекты. Исторически доминанта вещественных категорий в теме изучения «животного электричества» сформировалась как следствие естественного развития науки в XIX столетии. Центральной его тенденцией явилось то, что единая наука, оформившаяся в течение предыдущего века в самостоятельный метод познания, стала прогрессивно дифференцироваться на отдельные ветви, в силу чего физика и биологические науки разошлись по разным цехам.

Физики, получив управляемый источник электричества в виде гальванической батареи, за очень короткое время открыли множество законов, характеризующих это явление, получили переменный ток и разобрались в том, что в основе всех электрических явлений, включая электрический ток, лежит невещественная субстанция – электрическое поле. Медики же, лишенные методической оснащенности физиков, прочно застряли в изучении «животного электричества» на категории тока, уходящей корнями в представления о некоем «электрическом флюиде», т.е. аналогу жидкости, способной течь подобно тому, как заряды в опыте «перетекают» с одного предмета на другой. Дело в том, что предпочтение категориям тока, по-видимому, подсознательно формируется в процессе общения с предметом, состояние которого определяется сплошь потоковыми показателями: током крови, током лимфы, током желчи, выделениями желез внутренней секреции и т.п.

У современных врачей к этому добавилось еще и то, что возмущение, которое наподобие волны способно распространяться по возбудимым мембранам, как выяснилось, реально формируется направленными потоками заряженных частиц, суть ионными токами. Правда, направлены эти токи не вдоль нервных и мышечных мембран, как это представляли себе несколько поколений исследователей «животного электричества», а сквозь них, т.е. перпендикулярно направлению распространения возмущения, которое физически представляет собой не ток, а волну деполяризации (иначе говоря, волну локального изменения напряженности электрического поля, распределенного вдоль клеточной мембраны). В ином представлении феномен распространения возбуждения по нервам и мышцам никто и никогда не регистрировал, ибо все приборы, применяемые для этого, включая, гальванометр Нобили, посредством которого Маттеучи доказал правоту Гальвани, отзываются исключительно на наличие в пространстве разности потенциалов электрического поля.

Однако инерция понятий так велика, что даже в современных изданиях, содержащих описание этого феномена, механизм распространения возбуждения излагается в терминах «локальных токов», предложенных еще в позапрошлом веке на основании весьма несовершенных экспериментов. Причем делается это без малейшей оглядки на то, что ток (направленное движение заряженных частиц) являет собой не более чем индикатор наличия в пространстве градиента электрического поля. За 221 год исследований «животного электричества» (считая от 26.09.1786 г., когда Гальвани провел первое наблюдение, описанное в его «Трактате») люди узнали, что:

1. электрические явления в живых организмах обеспечиваются наличием в составе тел животных подвижных и относительно фиксированных частиц, несущих на себе тот или иной заряд;
2. электрические явления, доступные для наблюдения на макроскопическом уровне, обеспечиваются наличием на цитоплазматической мембране каждой клетки организма трансмембранной разности потенциалов (потенциалов покоя), которые, в свою очередь, обеспечиваются неравномерным распределением заряженных частиц по разные стороны цитоплазматической мембраны клеток, имеющей избирательную проницаемость;
3. возбуждение клеточных мембран возникает при временном изменении селективной проницаемости клеточных мембран и временном же перераспределении относительно нее заряженных частиц;
4. возмущение (возбуждение), которое распространяется по возбудимым мембранам, представляет собой незатухающую волну, скорость которой зависит от диаметра нервных волокон;
5. при прочих равных условиях эта скорость во много раз увеличивается за счет изоляции большей части поверхности нервного волокна от проводящей среды посредством плотного окружения его материалом, имеющим диэлектрические свойства;
6. возбуждение якобы ни при каких условиях не способно перескакивать с одного нервного волокна на соседние нервные волокна;
7. возбуждение передается (вдоль пути его распространения) от одной клетки другой (не важно, нервной, мышечной или рецепторной) за счет участия в процессе химических посредников, и еще много важных деталей, констатацией которых можно было бы еще долго увеличивать это перечисление.

Добавим к перечисленным фактам то, что:

1. зная, как поддерживаются и восстанавливаются трансмембранные потенциалы в процессе генерации волны возбуждения, мы практически ничего не знаем о том, как они формируются изначально;
2. зная о разнообразии (в пределах двух порядков) скоростей распространения возбуждения по разным нервным проводникам, мы не имеем никаких гипотез по поводу того, зачем это надо;
3. зная о пользе миелинизации нервных проводников, мы не имеем внятного объяснения тому факту, что в основном миелинизация происходит в постнатальном периоде;
4. зная о том, что за счет волнообразной укладки нервных волокон в пучке их действительная протяженность существенно больше расстояния от источника возбуждения до его «адресата», мы пока еще не задумывались по поводу того, почему нервные проводники уложены так «нерационально» с точки зрения затрат времени на пробегание по ним возбуждения;
5. зная о колоссальной разветвленности нервных проводников автономной нервной системы и наличии множества пунктов их взаимопересечений, мы до сего времени толком не понимаем значения этой морфологической их особенности.

Если учесть перечисленные нерешенные проблемы и внимательно проанализировать интимные механизмы реализации всех названных выше явлений, мы получим достаточно аргументов в пользу того, что в области исследования биоэлектрических явлений уже давно следовало бы отказаться от идеи «животного электричества», оформленной в терминологии, впитавшей в себя токовые категории, и сосредоточить внимание на изучении фундаментальной роли электромагнитных полей в обеспечении функциональной целостности живых организмов. Хорошим доводом в пользу этого тезиса является открытый еще в конце 60х годов прошлого столетия эффект обнаружения целостными живыми объектами воздействия на них столь слабых по интенсивности электромагнитных полей (ЭМП) и излучений (ЭМИ), что решительно никакихследов, достаточных для их регистрации аналитическими методами, эти воздействия в живых организмах не оставляли.

Открыл и описал этот эффект советский исследователь А.С. Пресман [1] и, предполагая существование принципиальной разницы физических и биологических механизмов формирования откликов на воздействие сверхслабых и относительно интенсивных ЭМИ и ЭМП, предложил называть открытые им эффекты «информационными». При этом в первую очередь при введении этого термина имелось в виду то обстоятельство, что обнаружить следы воздействия сверхслабых ЭМП и ЭМИ удавалось, как правило, лишь в форме того или иного изменения типичного поведения животных. В дополнение к этому А.С. Пресман указывал на то, что наилучшими объектами для наблюдения «информационного» воздействия являются даже не отдельные особи, а надорганизменные формирования типа «стая», «косяк» и т.п. Тем самым он сознательно делал акцент на том, что восприятие сверхслабых ЭМИ и ЭМП живыми организмами реализуется при полном отсутствии какой-либо специфичности по типу той, которая характерна для органов чувств животных, ибо стая, как целостный биообъект, таковыми органами, очевидно, не располагает. То обстоятельство, что монография А.С. Пресмана «Электромагнитные поля и живая природа» вышла в свет и была издана в переводе в нескольких ведущих странах мира в самый разгар холодной войны, к сожалению, далеко не лучшим образом отразилось на судьбе его открытия.

Суть неприятности состояла в том, что некоторым недостаточно образованным, но власть имущим людям показалось, будто А.С. Пресман ненароком открыл для них уникальные возможности скрытого управления поведением людей, ибо органами чувств сверхслабые ЭМИ и ЭМП не обнаруживаются. Термин «информационное воздействие» прочтен при этом был, разумеется, заведомо превратно, а именно в таком контексте, при котором поток сверхслабого ЭМИ наделялся свойствами носителя некоего сообщения или, что неверно вдвойне, носителя «информации» [3]. Двойное заблуждение в последнем случае присутствует в силу того, что, согласно Шеннону (создателю теории информации), факт приема сообщения не тождественен факту поступления информации, ибо сообщение может быть «пустым», т.е. информации в себе не содержать. Вернемся к медицинскому применению сверхслабого электромагнитного излучения.

По результатам клинической практики, успешность лечебного воздействия на тело человека ЭМИ миллиметрового диапазона и нетепловой интенсивности базируется не столько на частоте излучения, сколько на методических деталях применения этого воздействующего фактора. Доминирующими среди них являются: выбор точки (или системы точек) приложения воздействия на теле человека; назначение времени проведения сеансов воздействия (в течение суток) и определение продолжительности воздействия на выбранную точку (последовательности и длительности воздействия на каждую точку, если она не одна). Так, например, посредством одинакового по всем физическим параметрам воздействия ЭМИ миллиметрового диапазона на точки, лежащие на средней линии живота чуть ниже конца мечевидного отростка грудины и над верхним краем лобкового сочленения, можно добиться в первом случае ускоренного заживления язвы желудка, а во втором – ликвидации эрозии шейки матки. При этом вероятность успеха в обоих случаях в значительной мере зависит от того, насколько облучаемые участки кожи совпадают по локализации с биологически активными точками, которые рекомендуются для введения игл при лечении соответствующих заболеваний методом иглотерапии.

Из этого вытекает, что внешне определяемый эффект управления неким выделенным процессом в организме (например, процессом регенерации слизистой оболочки желудка или шейки матки), питающий собою впечатление о привнесении в объект извне какогото информационного начала, в действительности предопределяется преимущественно внутренним устройством объекта. Становится всё более и более ясно на основе специальных экспериментальных исследований, что суть «информационного» воздействия состоит в том, что внешние электромагнитные поля, проникая в тело биологического объекта, взаимодействуют не с поглощающими его энергию вещественными образованиями, а с интегральными электромагнитными полями внутреннего пространства организма. Причем существенный для организма эффект такого взаимодействия возникает лишь при условии, когда суперпозиция внешнего поля реализуется на внутреннем поле, имеющем аналогичные пространственно-временные характеристики. Так, например, используя внешнее поле миллиметрового диапазона, информационный эффект логично ожидать лишь в тех случаях, когда воздействие осуществляется в пределах пространства, тем или иным (но обязательно естественным) образом конкретизированного в том же геометрическом порядке. В соответствии с этим тезисом наиболее выраженные лечебные эффекты применения ЭМИ миллиметрового диапазона следует ожидать в тех случаях, когда воздействие направлено на область биологически активных точек, естественно «очерченную» на кожной поверхности площадью, имеющей в поперечнике размер, соизмеримый с длиной воны используемого лечебного фактора, что и подтверждается практикой.

Изложенный выше гипотетический взгляд на существо «информационного» действия сверхслабых ЭМИ в последние полтора года получил подтверждение в ходе довольно широко организованных медицинских исследований нового, созданного российскими учеными образца аппарата, предназначенного для лечения ряда легочных заболеваний немикробной этиологии (в основном бронхиальной астмы (БА) и хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ)). Изделие, получившее название «Астер», представляет собой портативный источник электромагнитного излучения сантиметрового диапазона (длина волны ~ 7 см) нетепловой интенсивности (ППЭ ≤100 мкВт см–2), приспособленный для индивидуального использования как в условиях стационара, так и в домашних условиях, что особенно важно при лечении хронической обструктивной болезни легких и БА в периоды относительной стабилизации патологического процесса. Длина волны излучения в данном случае соизмерима с размерами кожной зоны, определяемой на передней поверхности тела человека в числе зон, именуемых «зонами Захарьина–Геда». Локализуется эта зона в пределах площади воображаемого треугольника, основание которого соответствует линии, проведенной от середины одной до середины другой ключицы, а две другие стороны проведены от середин обеих ключиц к вершине мечевидного отростка.

Исследования, необходимые для сертификации аппарата, показали его высокую эффективность и безопасность. Однако на этом изучение эффективности прибора не закончилось. В настоящее время интенсивно проводятся исследования, направленные на уточнение механизмов действия излучения на клеточном уровне, отрабатываются оказания. Промежуточные результаты весьма обнадеживающие. При БА прибор является эффективным дополнением к лекарственной терапии, усиливая клиническую эффективность последней, причем чем «моложе» БА, тем эффект существенней. При бронхитах, ХОБЛ применение аппарата вызывает заметное улучшение отхождения мокроты и облегчение одышки. Исходя из общебиологических представлений о функциональном состоянии клеток при легочной патологии можно предположить, что в конечном счете на клеточном уровне происходят процессы, приводящие к торможению воспаления, что, конечно, требует дальнейшего уточнения. Тем не менее уже сейчас можно с уверенностью говорить, что аппарат «Астер» как источник нетеплового волнового воздействия целесообразно применять при комплексной терапии БА и ХОБЛ. В скором будущем ожидаются публикации, которые более полно ответят на вопросы научного обоснования применения аппарата.

Список литературы

1. Пресман А.С. Электромагнитные поля и живая природа. М., 1968.
2. Черняков Г.М. и др. // Миллиметровые волны в медицине и биологии / Под ред. Девяткова Н.Д. М., 1989. С. 140–167.
3. Зубкова С.М., Боголюбов В.М. // Физиотерапия, бальнеология и реабилитация. 2004. № 1. С. 3.